ropedancer
Яма лолучилась глубокой, гораздо глубже, чем следовало. Вокруг было ни души, а когда нес через лагерь обернутое шторой маленькое тело - старательно отводили глаза. Выбрал место под деревом и долго копал, с остервенением, ломая толстые корни, сипя сквозь сжатые зубы. Теперь же он сидел рядом с насыпью свежей земли, обессиленный, грязные руки дрожали, и он все никак не мог унять эту дрожь. Казалось, еще один кусок вырвало с мясом, оставив внутри пустоту. Будто этого мало.
Он не знал, сколько времени просидел вот так, уставившись в одну точку, слушая только сбственные вязкие, медленно текущие мысли. Вдалеке раздались торопливые, быстрые шаги чьих-то легких босых ног по росе. Минуту спустя маленькая нескладная Илька возникла рядом, запыхавшаяся, с раскрасневшимся от долгого бега некрасивым лицом.
- Вот ты где, - пробормотала она, едва переведя дух. Светлые волосы выбились из жиденькой косички и, оправляясь, она убирала их за уши. Взглянула на смотрителя, на засыпанную землей яму и притихла, смутившись. А черноволосый даже не взглянул в ее сторону.
Девочка постояла в растерянности, переводя взгляд с груды земли на смотрителя и обратно. Образ монстра, виденного ею недавно, никак не вязался в ее голове с этим человеком, сидящим, сжавшись, на траве и на вид абсолютно потерянным. Пусть она побаивалась его, как и все дети, наученные опасаться незнакомцев, пусть впечатления этого утра были еще совсем свежими, но, где бы ни крылась причина, этот человек неуловимо ей нравился. Нравился, впрочем, и Вашек.
Но Вашек умер. Он лежал под слоем земли и ему теперь, наверное, было уже все равно. Илька была ребенком, сложные переживания и тяжелые раздумья взрослых были ей недоступны. И в этом было ее преимущество. Итак, после короткого замешательства, она просто протянула к смотрителю маленькую тощую руку.
- Пойдем?
Он не ответил, и она, не сдавшись, легонько потрепала его за плечо, словно будя спящего:
- Элоф, пойдем... тебя Велла ищет...
Черноволосый медленно повернул голову. Как будто и вправду проснулся - в мутных глазах постепенно проступило узнавание. Он выпрямился, с трудом, поднимаясь на ноги и вложил крупную когтистую ладонь в ее птичью лапку. Видя это, девочка ободряюще улыбнулась.

Множество событий, столь непривычных и нарушающих принятый уклад, заставило караван задержаться дольше, чем следовало. И сейчас циркачи быстро сворачивали лагерь, паковали вещи, готовясь сниматься со стоянки. Настроение у всех было подавленным. Попрбуй тут сохранить присутствие духа, когда вот так на глазах умирает ребенок. Да и отчего - непонятно. А скоро выступать и надо, надо собраться - уныние передастся зрителю, а не для того нужен цирк.
Уже и навесы убрали, готовились трогаться, когда подоспела Илька, ведя за руку новго смотрителя. Поймав на себе тяжелый взгляд Веллы, девочка опустила голову и после надолго исчезла, скрывшись в своей кибитке, их общей с тремя другими детьми. Двигались неспешно, кто в вагончиках, кто верхом, а кто и пешком, налегке. Впереди процессии на пегой лошади, тянувшей телегу с пожитками, восседала укротительница зверей. Чуть погодя, едва миновали поле и вышли на широкую, хотя и размытую дождями дорогу, она спешилась и поравнялась с черноволосым, идущим пешком и погруженным в себя. А поравнявшись, почти об этом пожалела - тот был явно не настроен на разговор. Но Велла была не из тех, кто идет на попятную.
- Ты как? - спросила она мрачно, не привыкшая ободрять словами, - в порядке?
Элоф лишь криво усмехнулся, не удостоив ее ответом, и она вздохнула, едва подавив раздражение.
- Знаешь, - сказала она, - тебе опасно здесь находиться.
Тот пожал плечами.
- И что, - губы женщины исказила усмешка, - не уйдешь?
- Нет, - ответил черноволосый. И тоже кисло усмехнулся в ответ.
Велла хлопнула его по плечу. Удар получился сильней чем она рассчитывала, привыкшая иметь дело с крупными тварями, но тот даже не пошатнулся.
- Как знаешь, - махнув рукой, дрессировщица отошла прочь.
- А глаза как озера, - раздался со стороны нергомкий голос, - как в мечте старого иконописца.
Элоф обернулся на голос. Сзади, неся на плече узелок с припасами, неслышно шагал Марик. Черноволосый усмехнулся ему, сбавил ход, и они пошли рядом.
- Куда направляемся? - спросил смотритель после недолгой паузы, устав, как видно, от общего молчания, разбавленного лишь скрипом колес да стуком копыт по размытому гравию.
- В столицу, брат, - отозвался повар довольно охотно, - в столицу. Там народ, знаешь ли, скучающий, жадный до зрелищ. Хороший будет навар.
- Ну, в столицу так в столицу, - легко согласился Элоф.
Сильный ветер разогнал тучи и, впервые за несколько дней, сквозь серую муть проступили солнечные лучи. Караваном это определенн было воспринято как добрый знак.